я тебе рассказал, произойдет, и ты будешь тому свидетельницей. Со мной вместе.
— Нет. Я покончу с собой задолго до этого.
— Я подчиню себе твою душу, и ты полюбишь меня.
— Тебе никогда не получить ни моей души, ни тела.
— Сейчас ты уснешь, — сказал он, — а когда проснешься, мы уже будем мужем и женой. Бороться ты будешь недолго и сдашься мне… сперва твое тело, а потом душа. Ты будешь лежать смирно, а потом я приду к тебе, еще и еде. После этого ты придешь ко мне. Спи, пока я не принесу Смейджа в жертву на алтаре его хозяина и не очищу это место от всего, что мне неприятно. Спи крепко. Тебя ждет новая жизнь.
И он вышел, и все стало так, как он сказал.
Глава 10
После того, как Джек решил все проблемы, связанные с границами, то есть завоевал владения Дреккхейма, присоединив их к своим и отправил барона в Навозные Ямы, он обратил свое внимание на крепость Холдинг — дом Неумирающего Полковника. Крепость оправдывала свое название недолго, и Джек вошел в нее.
Они с Полковником сидели в библиотеке, потягивая легкое вино, и долго предавались воспоминаниям.
Наконец, Джек коснулся деликатного вопроса союза Ивен с тем, кто заполучил Пламень Ада.
Полковник, на чьих впалых щеках виднелись подобно лунным серпам шрамы и чьи волосы поднимались вверх от переносицы подобно рыжему смерчу, покачал головой над кубком. Он опустил блеклые глаза.
— Ах, ты это понял так, — тихо сказал он.
— Так это понял не я, — сказал Джек. — Я воспринял это, как задачу, которую вы поставили передо мной — передо мной, а не перед любым желающим.
— Ты должен признать, что потерпел неудачу. Поэтому, когда объявился другой поклонник и принес назначенную цену, я…
— Вы могли бы дождаться моего возвращения. Я украл бы камень и принес вам.
— Возвращение занимает много времени. Мне не хотелось, чтобы моя дочь осталась старой девой.
Джек покачал головой.
— Признаюсь, я весьма доволен тем, как повернулось дело, — продолжал Полковник. — Теперь ты — могущественный лорд, и моя дочь принадлежит тебе. Я думаю, она счастлива. Я владею Пламенем Ада, и это меня радует. Мы все получили то, чего желали…
— Нет, — сказал Джек. — Я могу предположить, что вы никогда не желали видеть меня своим зятем и сговорились с бывшим хозяином Хай-Даджен, как это все получше устроить.
— Я…
Джек поднял руку.
— Я сказал только, что могу предполагать это. Конечно, я так не считаю. Я точно не знаю, что вы там решили… или не решили… кроме вопроса об Ивен и Пламени Ада… И знать не хочу. Я знаю только, что произошло. Учитывая это, а также то, что вы теперь мой родственник, я позволю вам самому покончить с собой, не отдавая свою жизнь в чужие руки.
Полковник вздохнул и улыбнулся, еще раз подняв глаза.
— Спасибо, — сказал он. — Очень мило с твоей стороны. Я беспокоился, что ты мне в этом откажешь.
Они попивали вино.
— Придется мне сменить имя, — сказал Полковник.
— Еще рано, — сказал Джек.
— Верно. У тебя есть какие-нибудь предложения?
— Нет. Хотя, пока вас не было, я думал над этим.
— Благодарю, — сказал Полковник. — Знаешь, раньше мне не приходилось проделывать ничего подобного… Тебе не трудно будет предложить мне что-нибудь особенное?
Джек немного помолчал.
— Яд — хорошая штука, — сказал он. — Но эффект для каждого индивидуума настолько различается, что иногда это может оказаться болезненным. По-моему, вы добьетесь своего наилучшим образом, если усядетесь в горячую ванну и вскроете под водой вены. Это почти не больно. Как будто вы заснули.
— Тогда, пожалуй, я так и сделаю.
— В таком случае, — сказал Джек, — позвольте мне дать вам кое-какие инструкции.
Он наклонился вперед, взял Полковника за запястье и повернул внутренней стороной вверх. И вытащил кинжал.
— Ну, — начал он почти забытым преподавательским тоном, — не повторите ошибки, которую совершают практически все, кто в этом деле не профессионал.
Используя лезвие, как указку, он продолжал:
— Не режьте поперек, вот так. Свертывание крови, которое последует, может оказаться достаточным для повторного пробуждения. Тогда придется повторить процесс. Так может произойти несколько раз. Несомненно, в результате вы будете до некоторой степени травмированы — как если бы вам сделали недостаточную анестезию. Надо резать вдоль, по синим линиям, вот так, — сказал Джек, демонстрируя. — Если сосуды окажутся слишком скользкими, вам следует приподнять их кончиком своего орудия и быстро повернуть лезвие. Не надо просто тянуть вверх. Это неприятно. Помните об этом. Этот поворот — важный момент, если вам не удалось добиться своего при продольном разрезе. Вопросы есть?
— Мне кажется, нет.
— Тогда повторите.
— Дай мне кинжал.
— Держите.
Джек слушал, кивая, делая только мелкие замечания.
— Очень хорошо. По-моему, вы поняли, — сказал он, принимая кинжал обратно и снова пряча его в ножны.
— Хочешь еще вина?
— Да. У вас отличные погреба.
— Спасибо.
Высоко над миром тьмы, под темной сферой, сидя на спине ленивого дракона, которому он скормил Бенони и Блайта, Джек смеялся на ветру, и сильфиды смеялись вместе с ним, потому что теперь он был их господином.
Время шло, а Джек продолжал решать споры о границах заново, в свою пользу. А споров становилось все меньше и меньше. Он принялся, сперва лениво, а потом с возрастающим пылом применять полученные на дневной стороне знания для составления толстого тома под названием "Оценка культуры царства тьмы". Поскольку теперь его власть простиралась почти на все царство ночи, он принялся собирать ко двору тех, чьи знания или особое искусство могли дать для его работы историческую, техническую или художественную информацию. Он больше чем наполовину решил после завершения опубликовать свой труд на дневной стороне. Теперь, когда он установил контрабандные пути и заполучил агентов в главных городах на дневной стороне, он знал, что это выполнимо.
Он сидел в Хай-Даджен, ныне Шедоу-Гард, в просторном замке с высокими, освещенными факелами залами, подземными лабиринтами и множеством башен. Здесь было полным-полно прекрасных вещей, вещей бесценных. В коридорах плясали тени, а грани бесчисленных драгоценных камней сверкали ярче, чем солнце над другой половиной мира. Он сидел в библиотеке Шедоу-Гард, держа череп его прежнего хозяина на столе вместо пепельницы, и работал над своим исследованием.
Он закурил (одна из причин, по которым он установил тайную торговлю с дневной стороной), поскольку находил этот обычай как приятным, так и трудным для отвыкания. Он глядел, как дым смешивается с дымом свечи и поднимается к потолку, когда Стэб — летучая мышь, превращенная обратно
